Комментарии

• Коллеги!
  Приветствую вас.
  Впечатление о действиях милиции у меня аналогичное тому, о чем написал Олег Орлов.
  Заранее спланированная провокация.
  Еще в начале пикета (в 19 часов с минутами) в толпе в начале Петровского бульвара я видел человека из милиции, который надиктовывал в рацию (не телефон) лозунги, которые уже были развернуты участниками пикета. Все эти названия потом возникнут в рапортах сотрудников милиции о задержании.
  После того, как стали объявлять о начале движения “группами по 50 человек” :), мы (небольшая компания стоявших вместе) тихо-мирно пошли вниз по бульвару. За нами метрах в ста двигалась группа молодежи, которая не свернула лозунги, и во время движения выкрикивала речевки. Как только мы подошли (в числе одних из первых) к концу бульвара, нас просто стали брать под руки и сопровождать в автобус – совершенно без слов и без объяснения.
  Распоряжался какой-то чин, указывая, кого брать.
  Из 23 задержанных, которых потом доставили в ОВД “Тверское”, только двое пожаловались, что к ним при задержании применили какие-то силовые приемы – выкручивали руки, тащили, хватали за шею. Остальных просто и вежливо(!) подводили к автобусу. И в самом автобусе, и затем в милиции все было очень вежливо, культурно и в соответствии с законом. В автобусе офицер милиции стал нас расспрашивать – что это за мероприятие. И вежливо кивал, когда ему
  объяснили.
  Собрали всех в актовом зале, не досматривали, позволяли говорить по сотовым, водили в туалет. Среди задержанных оказался один несовершеннолетний, так сотрудница милиции тут-же созвонилась с его родителями, сказала, чтобы кто-то приехал и забрал парня.
  В течении 3-х часов (не более!) сотрудники милиции занимались оформлением протоколов. Когда нас завели в комнату, сразу принесли стопку совершенно одинаковых рапортов о задержании, с пробелами для вписания фио милиционера, который производил задержания. Потом пришла группа сотрудников милиции, которые не были на акции, но которые стали оформлять на себя раппорта о задержании.
  Всем инкриминировали ст. 20.2 ч.2 Адм.Кодекса – “Нарушение установленного порядка проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования -“При составлении протокола, совершенно спокойно разрешали вносить любые замечания, “несогласия” и т.д.
  Все тексты приложений к протоколам об админ. правонарушении также были заранее напечатаны и были совершенно одинаковы для каждого из задержанных.
  Что-то вроде: “в составе группы 50 человек шел по Петровскому бульвару, неся в руках лозунги “ххх“ и выкрикивая речевки. Действиям сотрудников милиции не подчинился …”
  Сотрудники милиции ставили только разный номер на эти приложения, который вписывали в протокол конкретного человека.
  Т.е. создалось полное впечатление, что оформление протоколов началось одновременно с началом мероприятия. А количество задержанных лимитировалось количеством свободных сотрудников в ОВД “Тверское”, которые были привлечены к оформлению бумаг, и были обязаны уложиться в 3 часа.
  Сами сотрудники милиции при оформлении изображали из себя рыцарей правопорядка, но кулуарно материли начальство, которое заставляет заниматься оформлением идиотских бумаг и отрывает от реальных дел. Многие из них заступили на смену с 7 утра, и в 19 надеялись уйти домой, но тут их привлекли в виде общественной нагрузки на своего рода “субботник”. Или это
  было для них учебный практикум по составлению административных протоколов?
  И весь этот театр абсурда проходил в четком соответствии с законом. В актовый зал даже пропустили представителей ОНК г. Москвы (в сопровождении дежурного офицера) Диму Макарова и Ивана Ниненко, которые проверили, как нас содержат :), а потом объяснили всем задержанным их права, процедуру составления протоколов, дали контактные номера телефонов и т.д. И никто их не прерывал.
  Демократия – это процедура?

  Только бы понять, “что это было…”

  С уважением,

  — Сергей Кривенко · 20 Январь, 15:04 · #

• Да, у меня аналогичное впечатление, только я был в последних рядах, поздновато подошел к месту первого пикета. Правда для меня это даже не пикет был. Промежуток между моментов впуска/досмотра и началом продвижения первой колонны для меня составил где то 5 минут.

  — Коко Шынель · 20 Январь, 19:16 · #

• Да бросьте, всё отлично удалось и уладилось. Весёлая такая вышла свалка, почти как на Масленицу. В большинстве своём действующие лица остались довольны.
  Московские власти явно ждали беспорядков – ждали и боялись, что: а вдруг сорвётся? Надо же и им отдать должное: они очень старались, чтобы не сорвалось. И, всё-таки, едва не лажанулись. Несмотря на вызывающе бессмысленные «меры безопасности» и десяток довольно вялых провокаторов, всё шло отвратительно мирно, хоть тресни.
  Вот тогда милиция ринулась в толпу.
  Милиция-то, конечно, тоже ждала. Подогнав вместительные «автозаки» и даже загадочную «Скорую» с экипажем в камуфляже, натянув табельное выражение служивой туповатости. Она ждала; и, найдя на Трубной площади плотную массу взволнованной публики, будущий участник пикета успевал сделать к ней пару шагов, пока не различал поголовную круглоголовость бронированных граждан. «Легион», – тут же давал имя им случившийся здесь рекламный баннер.
  И, в конце концов, не будем излишне строги к организации мероприятия: ограждение пикета на Чистых Прудах было изначально раскрыто в сторону чётной стороны бульвара, прямо к своевременно поданным «автозакам». Тоже забота.
  И уж не умолчим о том, как ждали бучи задорные «Антифа», весело скандируя перед ментовской цепью на Трубной, – дескать, «Фашизм не пройдёт!» Я их понял в том смысле, что вот антифашизм-то, как раз, пройдёт. И действительно. Антифашизм со свойственным юности напором прошёл к памятнику Грибоедову, развернул плакаты и явно заскучал. Было похоже, что заскучали и силы противопо… э… правопорядка. Даже и я заскучал, заметив в толпе плакатик: «Антиисламизм = фашизм». Знаем мы решение этого уравнения для частных случаев левой идеологии.
  Где-то в той же толпе раздавал интервью Сергей Адамыч, являлся народу Григорий Алексеич, Лев Пономарёв пытался совладать с массовым желанием побузить – да мало ли что делалось в толпе, озаряемой там и тут бликами фотовспышек? Толпа есть толпа, поди протолкнись. – Как-то чувствуешь себя здесь лишним, – заметил один стареющий юноша другому, – А хотелось бы чувствовать – причастным. Собеседник покивал, и оба закурили в сторонке, задумчиво глядя на море голов. Быть причастным к морю голов отчего-то не хотелось. Над головами поднимался морозный пар.
  Короче, было холодно, и хотелось размяться; да просто согреться, – но было нечем. Тут пришлось заскучать даже Андрей Санычу, не обнаружившему в кармане товарища привычной для последнего фляжки. Товарищ, понимаете, рассудил, что годовщина трагической смерти – не повод греться коньяком. – Зато это повод для беспорядков, – решили, наконец, желающие размяться. Ну, и размялись. Молодые люди обрадовано взвыли, когда милиция ринулась в толпу. Засверкали блицы. «Винтят?» – тревожно спрашивали видавшие виды правозащитники, – «Винтят!» – отвечала, блестя глазами, молодёжь с парапетов. «По-зор!» – скандировала толпа. «По-зор!» – басом вторил из угла кто-то пожилой в дублёнке. «Смерть всем ментам!» – хриплым фальцетом провозглашал какой-то юноша в маске. Я поборол искушение приложить чем-нибудь крикуна по бестолковке: насилие, похоже, началось и без меня. Строй «Антифа» со своим длинным, так мною полностью не прочитанным транспарантом, двинулся вокруг постамента, представляя собой как бы китайского карнавального дракона, – а затем прорвал оцепление. Толпа вломилась на Чистопрудный бульвар. Раздались три сильных хлопка, запахло жареным: многие даже прослезились. Короче, пошла потеха. Особенно запомнились звонкие голоса девчонок, прыгающих с речёвками в сугробе, – и задорные снежки, летящие в чёрные каски. Последнее чем-то напоминало цветочки в стволах автоматов; а между тем робокопы в касках уже кого-то топтали.
  Тем более, что силы МВД перегруппировались, – и, несмотря на попытку контрнаступления под прикрытием снесённых секций ограждения, начали теснить группы антифашистского сопротивления к станции метро. Победа, как всегда, осталась за регулярными войсками. – У метро, кстати, есть закусочные, – сообщил стареющий юноша товарищу, – По чашке чаю?
  И оба направились в чайную, равно сожалея об отсутствии полезной фляжки. Когда же мы покинули забегаловку, толпа почти разошлась. Под Грибоедовым горели мемориальные свечи, их не гасили. Здесь я, наконец, подержал кепочку в руках, вздохнул, – и поехал домой, размышляя о том, о сём. В зале подземной станции молодые люди продолжали арьергардные дискуссии с милицейским патрулём, проявляя недюжинное правосознание. Веселье закончилось.
  Вот именно.
  Это я тем, чей слух всё-таки резанули в нашем контексте слова «веселье» и «потеха»: автор не случайно тут прибегнул к ним. Мы ведь не забыли ещё, из-за чего весь сыр-бор, да? Высокую трагическую ноту заглушили речёвки; гражданский пафос затёрла толпа; скорбь была выдавлена на периферию события. И слово «пафос» здесь подчёркивает автор, обыкновенно источающий яд при одном намёке на этот леденцовый запах; меня тоже «слепит солнце, когда я смотрю на флаг». Но в этот день, чёрт побери, должно было звучать в морозном воздухе лишь чистое серебро трубы, а не кряканье клаксонов. (Перечтя последнюю фразу, автор скривился, однако не стёр).
  Он, вообще, себе на уме, наш автор: он сейчас вам ещё и про себя расскажет, не удержав каламбура – дескать, тоже в молодости почитал команданте Гевару (пока кой-чего не почитал), любую компанию считал собранием единомышленников и превращал поминки в праздник, доказывая, что у американских индейцев достойно прожитая жизнь – повод для радости. В общем, как бы утверждал зачин нашего рискованного эпиграфа, для чего последний нам и понадобился.
  Ныне, посапывая трубкой в уютном кресле и снимая с эпиграфа грустную пенку, угрюмо брюзжит: надо же, мол, знать время и место. Особенно, если это место – Россия. Здесь сто лет назад тоже начиналось с: «Вы жертвою пали…», – а закончилось погромами. Смело, товарищи, в ногу.
  Но – знаете? – даже у тех погромщиков было что подзанять нашим левым. Те – знали толк в массовых акциях, на что и ловили человеков, прости, Господи. Два слова должны были прозвучать над площадью, пока мегафон не отобрали, два слова тем, кто пришёл: – Шапки долой!!!
  Знаете, свободолюбивая молодёжь так и разошлась, не обнажив голов, не получив команды.
  Наверное, просто было слишком холодно…
  Post Scriptum. Я уверен, что адресаты этого текста понимают: действия части организаторов и участников пикетов – вот именно тех, с кем Андрей так галантно раскланивался с какой-то тумбы, как оживший Грибоедов, – остались за рамками сюжета. Вы и так уж, поди, утомились читать ахинею.

  — Роман Казанцев · 22 Январь, 20:49 · #

• Эпиграф к предыдущему тексту:
  Те, кто в юности не придерживался левых взглядов – лишены сердца. Но те, кто остался им верен в зрелости – лишены разума. Приписывается У. Черчиллю

  — Роман Казанцев · 22 Январь, 20:57 · #